Дорогие друзья! Это Михаил Савва. Сегодня у меня юбилей, и он не имеет отношения к космосу. Ровно год назад в 6 утра в дверь позвонили. За порогом стояло мое оскаленное государство. И все изменилось для меня и моей семьи… Я выкладываю свои советы для политических зэков. Я написал эту методичку, находясь под домашним арестом, и решил ничего в ней не менять после приговора и перед обнародованием. Пусть никто из прочитавших мои записки никогда не увидит этого оскала. Но на всякий случай… Букв много…

Советы для политических: как пройти через следственный изолятор в России

Анамнез
Я – доктор политических наук Михаил Валентинович Савва, один из политических заключенных современной России. В совсем недавнем прошлом – профессор Кубанского государственного университета, заместитель председателя Общественной наблюдательной комиссии Краснодарского края второго созыва по контролю за соблюдением прав человека в местах принудительного содержания, заместитель председателя Совета при главе администрации Краснодарского края по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека.
13 апреля 2013 года судья Октябрьского суда Краснодара по представлению следователя Управления Федеральной службы безопасности по Краснодарскому краю легко вынес решение о заключении меня под стражу. Оснований для того, чтобы бросить меня за решетку на время следствия, не было. Более того – я не совершал никаких преступлений. О моем деле подробная информация есть в материалах группы поддержки «ВКонтакте» http://vk.com/mvsаvvа и на моем сайте http://mvsаvva.ru./ Наиболее доходчиво о «деле Саввы» рассказали Андрей Юров и Илья Шаблинский в программе Сахаровского центра «Говорящие головы» здесь http://gogol.tv/video/1004#plаyAll
Помимо того, что дело в отношении меня было сфальсифицировано, в ходе следствия было допущено множество нарушений: о моем задержании не была уведомлена Общественная палата России (это было обязательно, поскольку я – член Общественной наблюдательной комиссии); следователь проводил в один и тот же день и в одно и то же время допросы в разных городах России, и т.д.
Cуды в России никогда не отказывают Федеральной службе безопасности в такой мелочи, как подержать человека за решеткой без законных оснований. Причина проста и в то же время малоизвестна. Все судьи в России перед назначением на должность и перед продлением срока полномочий проходят так называемую специальную проверку, которая проводится ФСБ. Другими словами, стать судьей без согласия этой самой могущественной организации России невозможно. Соответственно, все судьи России обязаны ФСБ своими должностями…
Несколько позже, уже в ноябре 2013 года, я сделал заявление по поводу причин, по которым я не надеюсь на правосудие. В этом заявлении я рассказал о механизме спецпроверок судей, прокуроров, других сотрудников правоохранительных органов.
Очень легкое заключение под стражу на этапе расследования, почти всегда – в пыточные условия, является одной из главных проблем правовой системы нашей страны. Эта система глубоко больна, поэтому я и позволил себе название «Анамнез» для этой части… Дело не только в том, что ни в чем не виновный человек уже находится за решеткой и на него оказывается давление в самых разных формах. Когда доходит время до приговора по существу дела, судья в силу корпоративного долга перед коллегами считает себя обязанным оправдать уже проведенное в камере время и всегда выносит обвинительный приговор. Как известно, оправдательных приговоров в России всего 0,7 – 0,8 %. Огромное количество находящихся под стражей до суда в России показывает, какие главные методы использует следствие для «раскрытия» дел. Это пытки и запугивание, создание явно неравных условий в пользу обвинения в якобы соревновательном противостоянии обвинения и защиты.
4 декабря 2013 года, после восьми месяцев (без одной недели), проведенных в СИЗО по фальсифицированному Управлением Федеральной службы безопасности по Краснодарскому краю уголовному делу, меня перевели под домашний арест. Это сделал президиум Краснодарского краевого суда по протесту Уполномоченного по правам человека в России В.П. Лукина, благодаря активной общественной кампании, которая велась и в России, и за рубежом. До 4 декабря районные суды Краснодара четыре раза без малейших оснований назначали мне содержание под стражей, а тот же краевой суд четыре раза подтверждал эти незаконные решения. Я глубоко благодарен своим друзьям и совсем незнакомым людям, которые боролись за мою свободу. Это была борьба и за их свободу. Они не испугались. Для современной России это уже немало.
Когда человек перемещается из камеры следственного изолятора под домашний арест, появляется возможность записать то, что еще не забылось. Записать, но не разместить – на время домашнего ареста мне запрещен интернет и общение с кем-либо, даже с прописанной в этой квартире дочерью. Есть время, потому что домашний арест означает – сидеть в квартире в непривычном положении бездельника. Времени действительно много, потому что «мой» судья после того, как вовсе не он выпустил меня из СИЗО, вдруг надолго заболел. Почти как в добром повествовании о докторе Айболите: «Свинка, коклюш и бронхит, малярия, менингит…». 18 декабря 2013 года я узнал, что заменен судья, что означает рассмотрение дела заново. 20 декабря побывал в Первомайском суде на предварительных слушаниях уже с новым (очередным?) судьей.Есть желание написать, потому что тюремный опыт нужно сохранять для себя и для других людей, пока еще не прошедших через это. В России ведь живем, где зарекаться от тюрьмы не нужно никому… Я бы в школьный предмет об основах безопасности жизнедеятельности включил действительно нужное будущим гражданам. Например, нормативы передач подследственным и заключенным, список запрещенных продуктов и другие азбучные вещи. Тюрьма – это намного реальнее и чаще, чем ядерные взрывы, которым в ОБЖ уделяется очень большое внимание. В одном из дошедших до меня писем жены она написала об одном из самых ярких впечатлений из очереди в СИЗО № 5 на передачу: в этой очереди стоял подросток – принес кому-то передачу. Дети в таких очередях – это примета времен сталинских репрессий, примета массовости «посадок»…
И, наконец, после восьми месяцев камеры просто получаешь удовольствие от восстановления забытых навыков: стучать по клавиатуре, находить точные слова… Это не совсем те же, что сочинять тюремные письма. Ты ведь знаешь, когда пишешь письмо из тюрьмы, что его будут читать чужие люди. Даже не чужие – враги. Конечно, тех, кто читает твои письма, нормальными людьми ты уже не считаешь. Иначе письма из тюрьмы нет смысла писать и отправлять. И по большому счету, все равно, что эти не совсем люди (раз уж пошли на такую работу, сами виноваты) подумают о тебе. Но тюремные письма мало-мальски опытными сидельцами все же пишутся по-другому, потому что ты фильтруешь слова так, чтобы к ним не «докопались» и чтобы письмо дошло. А чтобы оно дошло, письмо должно быть совсем уже безобидным. Как разговор на свидании, если очень повезет и его дадут. Вспоминаю инструктаж перед первым (и последним) свиданием с дочерью за мои восемь без одной недели месяцев: «Разговаривать только о цветочках, кошечках и детях. Иначе сразу поднимаю, и свидание заканчивается». Но и это не всегда помогает, как мы выяснили с женой уже дома бесконечными взаимными вопросами: «А вот об этом ты письмо получил/получила?».
Дома, даже с электронным браслетом на ноге, можно написать почти то, что думаешь. Почему все же – почти? Семья, которая пережила обыск у себя дома, будет помнить его всегда. И ждать – первое время осознанно, потом подсознательно, повторения. То есть ждать чужих людей, которые будут копаться в Вашей жизни, не имея обычно на это ни права по закону, ни основания по справедливости. Опять же – живем в России. Нет, конечно, спасибо, что не в Китае, перед диктаторскими практиками которого наши чиновники и силовики склоняются в восторге все ниже. Но это «живем в России» мне придется повторять довольно часто. Самое короткое и точное объяснение многих вещей, необъяснимых с точки зрения здравого смысла.
Жанр своего текста я определяю как инструкцию-воспоминание. Но нужно оговориться: любой опыт тюрьмы уникален. Я сидел пока только в изоляторе временного содержания (сутки) и следственном изоляторе (восемь месяцев), причем «глухого» типа. То есть такого, где нет «запретки» (телефонов, электроплиток, ножей, наркотиков, спиртного, а также жареных куриц) и есть полная информационная блокада – ты не знаешь, кто в соседней камере. Ты никогда не знаешь даже, куда тебя выводят из камеры – просто открывается кормушка, и ты слышишь: «Фамилия? Собирайтесь!». Это СИЗО № 5 Краснодара, бывшая «внутренняя тюрьма Управления КГБ по Краснодарскому краю». Именно такие штампы стоят на самых старых книгах тюремной библиотеки… И еще одна оговорка – некоторые советы годятся только для тех, кто не знает за собой вины. Так было со мной – я твердо знал, что не делал того, в чем меня обвиняют, и реальная причина моей посадки состоит совсем в другом. Таких людей в общем массиве российских зеков достаточно много. Наша «правоохранительная» система по-прежнему работает не на общество, а на себя, любимую, или же по заказам «гражданских» чиновников, конкурентов по бизнесу и так далее. Особенность нашей страны – большое количество сайтов с инструкциями по подготовке к задержанию, суду и «исправительной» колонии. Поэтому я пишу не инструкцию, а скорее кейс, то есть описание моей конкретной ситуации, с живыми (но пока не названными) людьми и действительно произнесенными словами… Возможно, через время какие-то советы устареют: в то время, когда я занимался этим текстом, Минюст России готовил приказ об утверждении новых правил внутреннего распорядка для СИЗО. Например, в этом проекте предусмотрена возможность пользоваться в камерах электронными книгами. Возможно, эти правила даже будут утверждены…
Очень сложно сформулировать подходящие для всех советы из сферы психологии. Как держаться на допросах, что делать, чтобы не сломаться – это очень индивидуально. Каждый выбирает по себе… Поэтому у меня немного таких советов.
Еще один мотив подготовки этого текста: мне близки слова Татьяны Небылицкой, прочитанные в «Новой газете» в СИЗО: «Власть боится света. Она гадит, душит, убивает в тени. Она предпочитает, словно крыса, двигаться, прижавшись к стене, по стеночке, понезаметнее. И когда прожектор, яркий луч её освещает, крыса застывает, вжавшись в эту серую стену».

Обыск
Если Вас собираются «принимать» дома, то ждите обыска рано утром. Для меня это был звонок примерно в 6 часов. Жена сразу сказала: «За тобой». Долго гадать не нужно было – уже две недели мои телефоны откровенно прослушивались, за мной открыто ходили мужчины с кожаными квадратными сумочками (это такая аппаратура для прослушивания), которые норовили в кафе сесть за соседний столик и положить свой агрегат в кожаном чехле на стол, для лучшей слышимости. Дома берут обычно тех, на кого нет доказательств преступления. Иначе задерживают с поличным, например, при получении взятки.
Ко мне пришли не с судебным решением о проведении обыска в жилом помещении, а с постановлением следователя. Такое допустимо, если верить статье 165 Уголовно-процессуального кодекса, только в исключительных случаях, не терпящих отлагательства. Ничего чрезвычайного в действительности не происходило. Я не прятал дома трупы и не выносил наркотики в мешках. Это было очевидно, поскольку за мной следили. Но суды в России всегда соглашаются с решением следователя провести обыск у кого-то дома. Тем более они всегда согласны со следователями ФСБ, поскольку судьи зависят от данной структуры через механизм так называемых специальных проверок (об этом я еще скажу). Поэтому у следователей ФСБ просто нет необходимости предварительно получать судебное решение, сформировалась практика небрежно-пренебрежительного отношения к судам, судьям, их статусу и полномочиям. Как к меньшим братьям, находящимся ниже в пищевой цепочке… Открывая двери тамбура группе оперативников ФСБ, я одновременно произносил: «Ходатайствую о присутствии моего адвоката при обыске». Советую: с адвокатом о его присутствии в ходе обыска вам нужно договориться заранее. Человек должен быть готов приехать рано утром и внезапно отменить все свои дела в этот день, поскольку, во-первых, обыск – долгий процесс, не менее 4 часов. Во-вторых, после обыска адвокату нужно будет ехать с вами на допрос, в результате которого вам предъявят обвинение и задержат, то есть отправят за решетку. Ведь следователь понимает, что работать с вами будет легче, если Вы будете лишены свободы. До суда, до признания вины Вас фактически делают заключенным, и это – норма для России! Так что освободится адвокат уже вечером. А после этого ему еще желательно заехать к вам домой и рассказать вашим близким, что и как происходило перед вашим задержанием, какие вещи и продукты нужно срочно передать вам в камеру. С момента, когда Вы зашли в кабинет к следователю, помните, что теперь дефицит информации о Вас – одна из главных проблем ваших близких.
Адвокат в ходе обыска помогает предотвратить наглость со стороны обыскивающих и даже попытки что-то подбросить вам. По рассказам людей, которых я встречал в СИЗО, оперативники Управления ФСБ по краю любят разговаривать с человеком, дом которого они обыскивают, когда этот человек лежит лицом вниз, а сапог оперативника придавливает руку к полу. Возможно, это такая форма самореализации сотрудников? Они просто привыкли к полной и безоговорочной безнаказанности…
Надеяться на добросовестность понятых нельзя – обычно понятых привозят с собой, и это друзья оперативников, или добровольные народные дружинники, или, как в моем случае, солдаты срочной службы. То есть очень лояльные к правоохранителям люди. Обычно – зависимые от «силовиков». Никогда не оставляйте в ходе обыска оперативников одних в комнате. Можно, конечно, заранее установить видеокамеры в каждой комнате, если Вы ждете таких гостей. Но высока вероятность, что к вам приедут со специальной аппаратурой и просто заглушат ваши камеры.
Одна из задачи адвоката в ходе обыска – сверить вместе с вами список изымаемых предметов. Особенно тщательно опознавайте и описывайте носители информации – дискеты, флешки.
Никто не гарантирует, что Ваше ходатайство о присутствии адвоката в ходе обыска удовлетворят. Но в моем случае адвокат присутствовал, подъехав примерно через час после начала обыска, и это помогло с первых же часов «дела» показать, что я не остался в одиночестве против всей государственной машины.
Вашей задачей в ходе обыска вовсе не является развлекать оперативников разговорами. Болтливость с их стороны – совсем не признак доброжелательности. Люди с зачатками доброжелательности не идут на такую работу, они – не друзья вам. Это с их стороны просто попытка получить дополнительную информацию, иногда – желание продемонстрировать образованность. У оперативников, «работавших» у меня, это не получилось. Наиболее болтливый из них не знал, что Германия – федеративное государство. Как-то досадно за современных жандармов, все же работает человек не в полиции или наркоконтроле… При этом почему-то гордятся тем, что некоторые имеют несколько дипломов о высшем образовании.

Адвокат
Советую: никогда, ни при каких условиях не давайте показания и не подписывайте протоколы без своего адвоката. Предоставляемые бесплатно дежурные адвокаты очень часто работают на следователей и против Вас. Особенно это важно в первые часы, в ходе первого допроса. В этом случае, если у Вас не было своего адвоката, вам будут настоятельно советовать пройти допрос с участием дежурного адвоката. При этом будут намекать, что не стоит создавать трудности следствию, что об этом можно и пожалеть, что адвокат хороший… Он действительно хороший – для них. А люди, которые фальсифицировали Ваше дело, друзьями не являются.
Вполне может случиться так, что адвокат, с которым Вы заранее договорились, где-то далеко в день Вашего задержания и может присутствовать. Тогда объясняйте следователю, что Вы решили воспользоваться правом, предоставленным вам 51-й статьей Конституции России. Это означает, что Вы имеете право не свидетельствовать против себя. Вы можете отказаться от молчания, когда захотите. Приедет ваш адвокат, и после совещания с ним принимайте решение – говорить, или по-прежнему молчать. Возможно, после «взятия 51-й» вам будут продолжать угрожать, заставляя давать показания. Помните – перед вами враги. Они не могут желать вам добра. По определению. Все плохое, что возможно, они и так вам сделают. Из хорошего, если себя оговорите, могут позволить жене принести для Вас пепси-колу в кабинет следователя и десять минут поговорить там же. Оно того не стоит…
Одна из главных задач адвоката – помочь вам не подписать признательные показания в том, чего Вы не делали, поддавшись на уговоры: «Ну, признайтесь в чем-нибудь – получите по минимуму. Все равно ведь сидеть. А сколько – зависит от только Вас!». Такое чувство, что следователям России эту фразу внедряют в подсознание, настолько она у всех стандартна.
Регулярные посещения адвоката в СИЗО – не только важная для Вас психологическая поддержка (одна из проблем нахождения в камере – информационный голод). Это нужно еще и для контроля – меньше шансов, что Вас будут избивать или пытать. Родственникам могут не разрешить свидание, тюремного врача могут запугать, или же он окажется идейным сторонником пыток «этих гадов». Адвокату не могут запретить посещения, не могут ограничить их по времени.
Советую: если Вы предполагаете, что Вас намереваются «закрыть» по политическим мотивам, обязательно не только заранее договоритесь с адвокатом, но и предупредите его о возможном давлении. Вашего защитника, очень вероятно, будут пытаться «перевербовать» или заставить снизить активность. Пусть лучше человек сразу откажется, чем позже предаст. Мне повезло с моими адвокатами. В то же время, предпринимались активные попытки заставить меня сменить адвокатов.
Если Вы – правозащитник в России, то адвокат вам нужен без каких бы то ни было оговорок. Он Вам также нужен, если у Вас отсутствует восторженный по отношению к нынешнему режиму образ мыслей. Как в Арканаре Стругацких, в современной России это уже стало причиной для попадания под каток репрессий. Например, в Краснодарском крае перед зимней Олимпиадой всех активных людей, включая экологических активистов, записали в категорию склонных к экстремистским действиям, и попытались обязать еженедельно являться для учета в полицию. Даже без приговора суда! Такими темпами скоро дойдем до «особых троек».

СИЗО и ваши права
Меня задержали в кабинете следователя Управления ФСБ по Краснодарскому краю 12 апреля 2013 года. Следователь буднично объявил, что меня задерживают, подписал постановление и вызвал конвоира из СИЗО № 5, здание которого находится во дворе УФСБ и соединено с ним на уровне второго этажа переходом. Все 13 небольших камер СИЗО № 5 находятся на третьем этаже, под крышей здания, построенного в 1937 году в качестве тюрьмы НКВД. Я стал третьим обитателем камеры № 6, рассчитанной по российским нормативам на двух человек (площадь камеры 9,5 метра, на человека должно Выделяться минимум 4 метра). Третья шконка (узкая кровать длиной 180 сантиметров с металлическим каркасом и деревянным настилом) в камере явно не помещалась, поэтому мне дали деревянную раскладушку.
Сразу же после моего поселения в камеру начались странности. Я был в то время членом Общественной наблюдательной комиссии по контролю за соблюдением прав человека в местах принудительного содержания, много раз за два с половиной года посещал СИЗО № 1, самые разные исправительные колонии (в СИЗО я № 5 не был ни разу). Поэтому я представлял, что является нормальным в этих заведениях, а что – нет. После ужина, который в СИЗО начинается в 18.00, меня вызвали с вещами. Это означает или отправку на этап, или переселение. В полуподвальном помещении я сдал полученные два часа назад комковатый матрас, тонкую как блин подушку, постельное белье, две алюминиевые миски, кружку и ложку. Во дворе СИЗО меня без объяснений посадили в «стакан» бронированного автозака фирмы «Мерседес». Интересно, знают ли немецкие производители и продавцы этой специальной техники, как своеобразно их автомобили используются в России, в том числе не только для перевозки, но и для того, чтобы спрятать зэка? В «стакане» я просидел не меньше двух часов. Я не имел ни малейшего представления, что происходит. Позже узнал, что в это время, получив от моей жены информацию о задержании и заключении под стражу, мои коллеги – члены Общественной наблюдательной комиссии в СИЗО № 5 для официального посещения. Пока они пытались встретиться со мной, чтобы выяснить, пытали ли меня, я находился в автозаке. Затем автозак завелся и поехал. Примерно в 22.00 меня привезли в изолятор временного содержания Краснодара. Именно в этот изолятор меня и должны были направить сразу после задержания, а вовсе не в СИЗО № 5, которое могло принять меня только после решения суда. Именно в ИВС утром 13 апреля меня нашли члены ОНК, и я смог дать первую информацию о том, что происходило. Пока в ИВС я общался с членами ОНК, туда подъехал уже знакомый мне «броневик», чтобы отвезти меня в суд для «избрания меры пресечения», то есть принятия заранее определенного в УФСБ решения о заключении под стражу.
Кстати, в камере на большом настенном плакате с правилами распорядка и Выдержками из инструкций, я нашел устаревший список нескольких членов ОНК еще первого созыва (в настоящее время действует уже третий) и телефон одного из членов комиссии. Никто из моих сокамерников не знал, что это такое. Никто не предполагал, что члены ОНК могут прийти в камеру такого закрытого заведения, как СИЗО № 5. Пока я находился там, мои соседи по камере убедились, что могут. Инспекции ОНК вызывали большое раздражение следственного отдела УФСБ. Об этом говорит переписка следователя и начальника СИЗО № 5, сохранившаяся в материалах уголовного дела. Следователь официальным письмом запрашивал: посещали ли Савву члены ОНК? Сколько раз? Не нарушили ли они чего? Начальник СИЗО отвечал: посещали, часто, при этом выходили за рамки закона. Например, сообщили Савве, что в его поддержку в Краснодаре 27 апреля состоится митинг.
Советую: если Вы чувствуете к себе повышенное внимание спецслужб, найдите телефон общественной наблюдательной комиссии (такие комиссии есть практически в каждом субъекте Федерации, они полномочны только на территории соответствующей республики, края, области), оставьте его своим родственникам, заранее поговорите с кем-либо из членов комиссии о неблагоприятном для Вас варианте развития событий. Внимание членов ОНК к Вам по крайней мере поможет предотвратить пытки и избиения, а также нарушение нормативов содержания. В ИВС и следственном изоляторе этот норматив – 4 квадратных метра на человека, в исправительной колонии – 2 метра.
Достаточно часто избивают и пытают до доставления человека в ИВС, так сказать, «при задержании». Это дает возможность оперативникам заявлять, что Вы якобы оказали сопротивление, отсюда и следы побоев. Сотрудники учреждения ФСИН, куда доставляют человека с явными следами пыток и побоев, не любят принимать таких, чтобы не отвечать за чужие преступления. Советую: сразу же после доставления в ИВС или СИЗО, до того, как Вас поместили в камеру, требуйте медицинского освидетельствования и фиксации всех следов на теле. Если Вы потребуете освидетельствования сразу же, это будет сделано, потому что снимет ответственность с сотрудников учреждения. Тем более Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» требует: в случае получения подозреваемым или обвиняемым телесных повреждений его медицинское освидетельствование проводится безотлагательно медицинскими работниками медицинских организаций, оказывающих медицинскую помощь в месте содержания под стражей. Результаты медицинского освидетельствования фиксируются в установленном порядке и сообщаются подозреваемому или обвиняемому. По просьбе подозреваемых или обвиняемых либо их защитников им выдается копия заключения о медицинском освидетельствовании.
Но если Вы протянете время и возникнет возможность обвинений в адрес сотрудников учреждения ФСИН, а не оперативников, фсиновцы перестанут быть Вашими союзниками в фиксации следов пыток и побоев.
Контроль со стороны ОНК сделал свое дело – после возвращения 13 апреля после суда в ту же камеру СИЗО № 5, я уже не находился в нарушение норматива (четыре квадратных метра на человека) втроем в помещении, рассчитанном на двоих. И с 13 апреля до 28 мая в камере № 6, и с 28 мая в камере № 12 я сидел только с одним сокамерником, не с двумя. Нахождение в течение суток (кроме прогулки продолжительностью один час) втроем в камере площадью 9,5 квадратных метра – это пытка, без всяких преувеличений. Если раскладушка третьего человека не собирается и не ставится к стенке днем, ходить в камере невозможно. Передвигаться можно только в проходе между скамейкой и столом… Почти полная неподвижность (одна прогулка для обитателей одной камеры продолжительностью час в сутки в одном из трех прогулочных двориков площадью около 12 квадратных метров) на протяжении месяцев приводит к тому, что, по словам одного из моих сокамерников, организм превращается в «мраморную говядину». То есть происходит деградация мышц.
Представитель прокуратуры Краснодарского края с погонами полковника, начальник отдела по контролю за соблюдением законности в местах принудительного содержания, примерно один раз в месяц посещает СИЗО № 5. Официальная цель – контроль я соблюдения законодательства в отношении подследственных. Этот человек наверняка знает нормативы площади для содержащихся под стражей в СИЗО, он должен понимать последствия их нарушения. Например, туберкулез как результат кислородного голодания. Если и не понимал, то я ему об этом говорил, в том числе в присутствии членов ОНК и начальника СИЗО, в кабинете этого начальника. Но ничего не произошло – в большинстве камер СИЗО № 5 Краснодара, рассчитанных на двоих, продолжали содержать по трое. Констатирую: прокуратура и ФСБ, по крайней мере, в Краснодарском крае – элементы единой репрессивной машины. И эта машина порождает все новых преступников из числа своих слуг. Напоминаю, что в Уголовном кодексе России есть статья «Халатность». Статья слабая, с ничтожными санкциями, но все же она есть. Советую: если у Вас есть претензии к условиям содержания (нарушены нормативы площади, незаконно не принимают какие-либо виды продуктов, грубят охранники и т.д.), и проблема не решается в общении с представителями СИЗО, заранее напишите заявление на имя надзирающего прокурора и вручите ему при следующем посещении. Можно, конечно, обратиться устно. Но лучше на бумаге.
СИЗО № 5 Краснодара – своеобразное учреждение в ряду относящихся к Федеральной службе исполнения наказаний. В больших СИЗО, рассчитанных на тысячи человек, довольно легко нелегально получить в камеру мобильный телефон, электрическую плитку для приготовления еды, любые продукты в передаче, а различные камеры здесь обмениваются между собой посланиями. В СИЗО № 5 все это невозможно.
Предполагаю, что СИЗО № 5 Краснодара похоже на другие бывшие внутренние тюрьмы НКВД-МГБ-КГБ. СИЗО № 5 очень тесно связано с УФСБ. Доходит до анекдотических случаев: в 2012 году 20 декабря (специфичный российский праздник – день сотрудников госбезопасности) пришелся на четверг – банный день в СИЗО. Так помывку перенесли на пятницу – праздник же. Формально – чужой праздник, а фактически все очень наглядно…
Главная характеристика и главная польза бывшей «внутренней тюрьмы» для УФСБ – полная информационная закрытость для находящихся там, запугивающая атмосфера многочисленных запретов. Разрешено только общение с адвокатами, которым нужно простоять в очереди несколько часов, чтобы попасть к своим подзащитным. На каждое посещение у моих адвокатов всегда уходило полдня. Скорее всего, создание этих трудностей для адвокатов является сознательной тактикой, направленной на то, чтобы сократить количество посещений и затруднить таким образом защиту. Свиданий с родственниками за шесть месяцев следователь мне не разрешил ни разу. Моя дочь, родившая в мае сына, смогла только один раз побывать на свидании со мной. Это случилось уже в ноябре, после начала судебных слушаний и на основании решения судьи. Советую: сразу после задержания родственники должны передать следователю заявления о разрешении свиданий с вами. Просите в заявлении о свиданиях два раза в месяц. В настоящее время разрабатываются законодательные поправки, исключающие необходимость согласия следователя на свидание. Мотивация таких поправок проста – исключить этот способ давления на подследственного: «Признаешься – будет свидание, не признаешься – не будет».В СИЗО № 5 содержатся люди, дела которых ведет УФСБ, а также иногда те, кем фактически занимается УФСБ, а официально – Следственный комитет. Иногда, если следователи УФСБ рассматривают заведенное ими дело как совершенно бесперспективное, они передают это дело управлению Следственного комитета по краю. Цель – пускай за провал отвечают «смежники».
Комнаты для встреч с адвокатами в СИЗО № 5 оборудованы прослушивающей аппаратурой (впрочем, в СИЗО № 1 Краснодара, по словам содержащихся там людей, тоже оборудованы), что нарушает право на конфиденциальность общения подзащитного с адвокатом, установленное законодательством РФ об адвокатуре. Но жалоба одного из моих адвокатов на это нарушение ни к чему не привела. Тем не менее, советую: в случае подозрения на прослушивание ваших переговоров с адвокатом подавайте жалобу на нарушение требований федерального законодательства об адвокатуре.
На контроль УФСБ попадают даже люди, которые просто пришли на свидание к находящему в СИЗО № 5 Краснодара подследственному или принесли ему передачу – их телефоны на 6 месяцев ставятся «на прослушку». Прослушиваются также телефоны адвокатов и родственников. Причем прослушиваются с использованием такой аппаратуры, которая приводит к перегреву мобильных телефонов и их сбоям. Советую: в случае подозрения на прослушивание телефона пишите заявление на имя начальника УФСБ по Вашему субъекту РФ о своих подозрениях и требуйте дать ответ, занимается ли прослушиванием эта организация. После первой же передачи вам человек, который вам ее принес, может подавать такое заявление. На это заявление обязаны дать ответ. Проинструктируйте своих родственников об этом или заранее приготовьте заявления от имени тех, кто будет носить передачи.

Прогулки
Распорядок СИЗО похож на армейский. Так что тем, кто служил в армии, сидеть легче. Я – старшина запаса, два года срочной службы после первого курса университета еще в Советской армии. Кроме того, я два с половиной года «привыкал» к тюрьме, посещая в качестве члена Общественной наблюдательной комиссии различные СИЗО, колонии, спецприемники на территории Краснодарского края.
В СИЗО № 5 подъем в 6.00, в 7.00 приносят завтрак, в 8.00 приходит дежурный с вопросами: есть ли вопросы (ему нужно отдать заявления и письма, если только это не Выходные) и идете ли на прогулку. Поскольку прогулочных двориков 3, прогулки идут по одному часу с 8.00, 9.00, 10.00 и 11.00. С 13.00 разносят обед, с 18.00 – ужин. Отбой – 22.00. После отбоя ночную лампу в камере не выключают. То есть освещение становится несколько меньше, но свет все же горит. Привыкнуть к этому легко. Мне горящая лампа неудобств не доставляла.
Прогулки обычно проводятся в первой половине дня. В СИЗО № 5 выводили в 8.00, 9.00, 10.00, 11.00.
Советую: ни при каких условиях не отказывайтесь от прогулок. Конечно, если у Вас есть подходящая по сезону одежда и обувь. Небольшой дождь – не повод сидеть в камере. Дело в том, что кислородное голодание – одна из главных проблем российских тюремных учреждений (всех учреждений с камерным содержанием: ИВС, СИЗО, тюрьмы, ШИЗО в ИК и т.д.). Точнее, это одна из главных ваших проблем при нахождении в этих учреждениях. Кислородное голодание существенно ослабляет иммунитет и приводит к туберкулезу, а также многим другим болезням. Слабые системы организма (часто Вы заранее не знаете, какие именно) в условиях дефицита кислорода дают сбой. У некоторых людей кислородное голодание приводит к повышению чувства тревожности и даже к паническим приступам. Вам будет легче, если Вы понимаете, что происходит, и знаете – это не ваш личный страх, не слабость, а просто физиологическая реакция.
При отбывании коротких административных сроков в полицейских спецприемниках довольно часто администрация этих заведений не предоставляет прогулки. Требуйте прогулки, не менее одного часа в день. За пятнадцать суток в камере, где в воздухе кислорода около половины от нормы, можно серьезно подорвать иммунитет. В случае, если вам отказывают на устное заявление о прогулке или тянут время, пишите заявление.
В СИЗО № 5 первое время моего нахождения там существовала совершенно незаконная практика выводить на прогулку только всех обитателей камеры. В Правилах внутреннего распорядка действительно есть фраза: «На прогулку выводятся одновременно все подозреваемые и обвиняемые, содержащиеся в камере». Она трактовалась так: если кто-то один не хочет или не может, все остальные тоже не выпускаются. Хотя на самом деле речь идет о другом: прогулка для содержащихся в одной камере начинается и заканчивается в одно время. Так что практика СИЗО № 5 была незаконна и характеризовала только лень тюремщиков, и она долго не продержалась. Если Вы столкнулись с таким ограничением – подавайте жалобу. Поверьте – хуже не будет, это вопрос лишь личного страха.

Физические нагрузки
Старайтесь нагружать себя физически во время прогулок. Как минимум – быстрая ходьба. Еще лучше – разработайте собственный комплекс упражнений, учитывая все группы мышц, особенно – воротниковую зону (профилактика неизбежного обострения остеохондроза). Нагрузка нужна не только для поддержания формы и профилактики болезней. Для того, чтобы заснуть ночью, нужно устать днем… В камере можно и нужно использовать кистевой эспандер – резиновый кружок, которым Вы нагружаете кисти и предплечья. Это именно тот вид нагрузки, который возможен в камере и не нанесет Вам вреда. Мне он очень помог, когда начала неметь рука (по версии приглашенного для консультации невропатолога – последствие усиления остеохондроза). Мне его передала жена по моей просьбе. Но я советую: возите кистевой эспандер с собой. Особенно если Вы – правозащитник или у Вас выявили «невосторженный образ мыслей». Но возите эспандер с собой, даже если Вы – типичный верноподданный «уралвагонзаводовец». В этом случае на Вас могут, например, выполнить план по выявлению наркоторговцев. Должны же верноподданные быть чем-то полезны своей власти? Так что держите при себе кистевой эспандер в любом случае…Если Вы оказались в не слишком перенаселенной камере, еды достаточно и Вы готовы нагружать себя, занимайтесь также в помещении. Несколько последних месяцев в камере мы использовали в качестве гири ведро с водой. Ведро передали родственники, оно в любом случае нужно для стирки. Но его второе назначение оказалось очень полезным…Для измерения роста мускулатуры мы сделали «сантиметр» из длинной газетной полосы. Разметили спичечным коробком – длина ребра 5 сантиметров.
Настоятельно советую (не знаю, это к вопросу о физических нагрузках или о психологии): во время всех передвижений в СИЗО, судах, к следователю не утыкайтесь лицом в землю и не сутультесь. Голову – выше, плечи – расправить. Так и ходите. Это должно стать привычкой (заодно укрепите мышцы спины). Вы не совершали преступлений, поэтому нет причин прятать глаза. Солженицын пишет, что в его времена конвой НКВД – МГБ запрещал смотреть вверх, вообще поднимать голову. Это делалось сознательно, для того, чтобы ослабить волю человека.

Питание
Еще одна серьезная проблема – еда. Проблема не в ее однообразии (это тюрьма, к отсутствию изысков нужно относиться спокойно), а в питательной ценности. Организму просто не хватает калорий и витаминов в баланде. Именно поэтому в условиях камерного содержания, если у Вас нет полноценной еды с воли, нежелательно давать организму большие физические нагрузки. В СИЗО норма передач по весу – 30 килограммов в месяц. Не нужно расходовать ее на белые батоны, хотя тюремный хлеб есть тоже нежелательно. Заказывайте себе в передачах прессованные сухие хлебцы – очень удобная тюремная еда и основа для разных блюд, вплоть до самодельных тортиков со сгущенкой. Закажите мед – высокая калорийность и огромное количество микроэлементов. Хорошо идет с кашами и творогом.
Учитывайте, что Вы имеете право также получать посылки и бандероли. Норма Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» по поводу веса двусмысленна: «Подозреваемым и обвиняемым разрешается получать без ограничения количества посылки, вес которых не должен превышать норм, предусмотренных почтовыми правилами, а также передачи, общим весом не более тридцати килограммов в месяц». В некоторых СИЗО это трактуют так, что 30 килограмм включают как передачи, так и посылки. В этом случае протестуйте заявлением на имя начальника СИЗО, потому что правило русского языка говорит о том, что 30 кг – это только передачи, а посылки – без ограничений. Не знаю, что хотел сказать законодатель в этом месте, но сказал он именно это. Ограничен только вес каждой посылки. Если руководство СИЗО правильно понимает текст федерального закона, пользуйтесь этим – заказывайте себе также посылки. Лучшее содержимое посылок – консервы. Но нужно учитывать, что вам не выдадут из посылок так называемые субпродукты, то есть рыбу в масле или томате (только в собственном соке), печень, паштет, ветчину.Советую: если Вы за решеткой под следствием и предполагаете, что это продлится более двух месяцев (а следователи в России не торопятся – всегда можно без усилий продлить сроки содержания под стражей), попросите родственников открыть вам лицевой счет в СИЗО и зачислить на него деньги (на первых порах достаточно пары тысяч). Это дает возможность покупать через администрацию СИЗО то, что запрещено получать в передачах. Например, творог (хорошо идет с медом из передач), сметану. Разрешенное и запрещенное для покупок «в ларьке» очень существенно отличается от одного учреждения к другому. Как и периодичность заказов. В СИЗО № 5 заказывать продукты в ларьке можно было первый и третий понедельник каждого месяца. Примерно через неделю приносили заказ. Покупка творога, сметаны, помидоров и огурцов (по одному килограмму) обойдется вам примерно в четыреста рублей, по опыту того же СИЗО № 5. В соответствие с Правилами внутреннего распорядка сумма денег, на которую Вы можете покупать продукты в СИЗО, не ограничена.
Организм в камере перестраивается – Вы постепенно начинаете есть меньше, чем на свободе. Это оправданно – в СИЗО Вы меньше двигаетесь. Советую: не заставляйте себя выполнять «домашнюю» норму по набиванию желудка. Воспоминания типа «ну я же целую курицу дома съедал!» неконструктивны.
В дни, когда вас возят в суды, Вам положен сухой паек. Брать или не брать? В Краснодаре с точки зрения еды сухой паек бесполезен. В клетках под зданиями районных судов полицейский конвой не дает кипяток, которым нужно разводить суп и каши. Боятся, что этим же кипятком им плеснут в лицо… Так что из еды остаются только галеты. Но: в коробке сухого пайка есть пластиковые стаканы. А холодную воду полицейские находящимся в клетках наливают, если есть во что. Кроме того, сухой паек пригодится, чтобы снимать наручники (технологию покажут там же, в клетке). Сидеть в клетке, да еще в наручниках – это явное излишество, да и неудобно.

Одежда
В качестве выходного комплекта рекомендую джинсы (пояс отберут, поэтому придется иногда подшивать по размеру) и футболку летом, а зимой – то же самое, но еще и свитер. Туфли на выход, но без шнурков, которые также отберут. Маниакальная, без преувеличений, забота не допустить суицидов в российских СИЗО отлично характеризует, до какого состояния там доводят людей… Также нужны резиновые тапочки для бани, в них же можно летом выходить на прогулки. Потребуются обычные тапки для камеры. Зимой для камеры подойдет спортивный костюм (опять же без шнурков), летом – бриджи из очень легкого материала. Как вы понимаете, летом в камерах очень жарко. Шесть с половиной из восьми месяцев я сидел в камере № 12 СИЗО № 5, где кондиционера не было. В большинстве других камер они есть – были установлены за счет родственников подследственных. В камерах СИЗО № 5 можно стирать личные вещи самому, а также сдавать футболки и «камерные» штаны в стирку в банный день. Соответственно, получаете свои вещи в следующий банный день, через неделю.

Медицина
Заболеть в СИЗО очень легко, а болеть там нельзя – это еще одна пытка, в которой тюремщики или следователь формально будут даже не виноваты. Если у человека высокая температура, врач может разрешить постельный режим, то есть можно будет не заправлять шконку в 6.00… При оформлении в СИЗО (заполнение камерной карточки) назовите все свои хронические болячки, от остеохондроза до близорукости. Это поможет в будущем. А стесняться своих болезней Вам не перед кем – Ваших друзей там нет.
Количество обходов врача (фельдшера) в течение суток определяют правила внутреннего распорядка. В СИЗО № 5 врачи обходили камеры 2 – 3 раза за день. При первом же обходе обсудите с врачом, какие лекарства Вам нужны. Какие-то из них могут оказаться в наличии, но это маловероятно. Лекарства нужно будет заказать через родственников. Примут лекарства в том случае, если к ним будет прилагаться сертификат. Во многих аптеках продавцы знают, что это такое. В любом городе есть одна-две аптеки, которые специализируются на лекарствах для СИЗО и ИВС. В самом СИЗО вашим родственникам, пришедшим с передачей, при необходимости подскажут, в какую аптеку обратиться. Мне в первые дни заключения в СИЗО кто-то попытался передать витамины, но по незнанию – без сертификата. Доктор развел руками: «Не положено». Но я очень благодарен человеку, который принес эти витамины, за попытку. За сигнал, что обо мне помнят не только родственники…
Если Вам потребуется консультация профильного специалиста, а не терапевта – поговорите об этом с тюремным доктором или напишите заявление на имя начальника СИЗО.
Жизнь в камере плохо сказывается на остроте зрения. В Туапсинском спецприемнике, например, в камерах днем так же темно, как ночью. Этот спецприемник должен быть давно закрыт из-за нарушения всех существующих нормативов. Еще являясь заместителем председателя Общественной наблюдательной комиссии Краснодарского края, я выступал свидетелем в Прикубанском суде Краснодара по заявлению отбывшего там 15 суток Сурена Газаряна о недопустимых условиях содержания в этом спецприемнике. При любом первоначальном состоянии зрения сразу же закажите какое-нибудь профилактическое средство. Дефицит новой информации (особенно если нет телевизора и, соответственно, телевизионных новостей) приводит к ослаблению памяти. Ее нужно тренировать, но об этом – ниже. Советую попросить у родственников какой-либо безвредный препарат для профилактики ухудшения памяти, например, глицин.
Также советую: в первые же дни закажите поливитамины. В каком бы СИЗО Вы ни находились и какие бы передачи ни получали, Вы все равно недополучаете витамины. Их примут, как и любые другие купленные в аптеке средства, только если к ним будет прилагаться сертификат.

Письма
В СИЗО Вам не могу ограничить количество отправляемых и получаемых писем. Все письма, кроме ваших писем в контрольные органы и ответов от них, проходят цензуру. Это означает, что отдавать их нужно не заклеенными. Писать о деле, пока Вы под следствием, бессмысленно – эти письма просто исчезнут.
Что не подлежит цензуре? Для находящихся под следствием это «предложения, заявления и жалобы, адресованные прокурору, в суд или иные органы государственной власти, которые имеют право контроля за местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых, Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по защите прав предпринимателей, уполномоченным по правам человека в субъектах Российской Федерации, уполномоченным по правам ребенка в субъектах Российской Федерации, уполномоченным по защите прав предпринимателей в субъектах Российской Федерации, в Европейский Суд по правам человека, цензуре не подлежат и не позднее следующего за днем подачи предложения, заявления или жалобы рабочего дня направляются адресату в запечатанном пакете».
Советую: обязательно подавайте жалобу в Европейский суд по правам человека на незаконность содержания под стражей. Это можно сделать сразу же, как только суд субъекта Федерации оставит в силе решение районного суда о том, что Вас нужно непременно держать за решеткой. Дело в том, что рассмотрение жалоб в Европейском суде занимает годы (для России – 5 – 7 лет). Но все жалобы по одному человеку ложатся в одно и то же дело. То есть, подав жалобу на содержание под стражей, Вы одновременно занимаете очередь на рассмотрение своей будущей жалобы на приговор. Шансы на решение в Вашу пользу в Европейском суде высоки – уродливость российской правоохранительной системы общеизвестна.
Советую: контролируйте сроки, в которые вам передают поступившие письма. Их должны отдавать вам не позднее трех дней после поступления, за исключением нерабочих дней. Вся корреспонденция должна учитываться в СИЗО в специальном журнале. Так что у членов ОНК есть возможность документально контролировать выполнение сроков передачи корреспонденции, если придется ставить на место администрацию СИЗО. Когда Вас «прессуют», одним из методов является лишение писем от родственников и других близких. У меня был случай, когда письма осенью 2013 года в СИЗО № 5 Краснодара мне не передавали в течение пяти недель. После моего письменного заявления на имя начальника СИЗО я получил сразу 28 писем. Кстати, не всегда неполучение писем означает именно «пресс». Это может быть обычным бардаком. Например, те 28 писем мне отдали нераспечатанными…
Вы можете получать и отправлять не только письма, но и телеграммы. Мне, например, приятно было получить поздравительные телеграммы к дню рождения. Передайте через адвоката родственникам, чтобы они распространили информацию по всему кругу друзей и знакомых – пусть пишут Вам письма. Скрывать свое нахождение в СИЗО не имеет смысла – в этом нет ничего позорного. В России уже нет людей, которые искренне верят, что у нас сидят только преступники. Точнее, они есть, но их мнение для нормального человека не должно иметь значения: таких больных можно только пожалеть, но не соглашаться с ними.

Публичная информация
Необходимо информировать о том, что с Вами происходит, не только родственников. Об этом должны знать люди, как можно больше людей. Работа адвокатов, даже самых лучших, не приведет к результату, если Ваше дело – политическое. Для прокуратуры и судов белое все равно будет черным. Но общественная кампания Вашей поддержки может сыграть свою роль. Российская власть пока еще пытается имитировать демократию, поэтому раскрытие ее очевидно незаконных действий заставляет ее хоть что-то делать.
Советую: заранее подготовьте заявление для широкого распространения с объяснением, почему Вас задержали. Это как группа крови на рукаве – неизвестно, когда именно, но скорее всего, к сожалению, пригодится. Конкретный повод для задержания неважен, да Вы и не можете его знать заранее. Речь идет именно о причинах. Если Вы – российский правозащитник, перечень таких причин достаточно велик… Подготовьте список адресов для рассылки этого заявления, включая журналистов, правозащитников (не только в Вашем регионе, но максимально широко), Ваших знакомых и т.д. Также есть смысл сделать все для быстрого создания электронной площадки взаимодействия, например, группы «ВКонтакте». Почему этот «информационный минимум» нужно подготовить заранее? Из СИЗО многие Ваши письма будут не пропускать, хотя к этому не будет оснований. Но наши правоохранители привыкли к безнаказанности и очень любят режим полной информационной изоляции подследственных. Из 5 моих эссе, отправленных домой в письмах, дошли 3. При этом совершенно непонятно, по какому критерию определялось, что пропустить, а что – нет.

Свободное время
Его в камере СИЗО достаточно много. У меня не возникало ощущения медленно, тягуче текущего времени. Но для многих людей это становится проблемой. Вряд ли субъективное восприятие времени определяется возрастом. Скорее, это способность занять себя в физически и психологически некомфортных условиях заключения. Мне стало легче после того, как удалось убедить себя в том, что надеяться на жизнь не нужно. Но это очень индивидуально: кого-то избавляет от страха мысль о том, что жизнь продолжится и «после камеры», а кого-то – что она уже закончилась. Так же по-разному, в зависимости от психотипа, люди переносят одиночество в камере. Но это мало кому грозит – российские СИЗО катастрофически переполнены. Я провел один всего двое суток, между освобождением первого соседа и появлением второго, и не ощущал дискомфорта.
Телевизор в камере частично решает проблему дефицита новой информации. В СИЗО № 5 телевизор принимал 15 каналов. Особенно важны были новости «Евроньюс» и комедии по всем каналам. Телевизор приходилось выключать в 22.00 в будние дни и в 23.00 в выходные, поэтому «вечерние» фильмы приходилось смотреть в повторах утром. Чтение также дает возможность снизить остроту такой проблемы, как острый дефицит информации. Особенно важно это в том случае, если Вас лишили телевизора. Со мной это проделывали – в течение четырех с половиной месяцев (с 28 мая по 15 октября) я находился в камере без телевизора. Это было очевидное выборочное ухудшение условий содержания, и я подал жалобу на заросшие грибком стены в «новой» камере, вынесенный у меня на глазах из камеры телевизор… Стены покрасили (мы с напарником по камере в это время прогуливались под дождем 4 часа подряд, ничего не понимая). А вот телевизор по нормативам не обязателен. На мое заявление в июне о том, что жена купит телевизор и передаст его мне, был получен отказ. Якобы в СИЗО не хватало электричества. В октябре, на мое второе обращение, жене все же разрешили купить и передать телевизор.
Что читать в СИЗО? Во-первых, книги из тюремной библиотеки. Во-вторых, можно заказывать книги для покупки вам за счет денег лицевого счета. Для этого нужно знать автора и название и написать заявление. В-третьих, ваши родственники могут выписать вам газеты и журналы и принести в СИЗО копии почтовых квитанций.
Книги из дома в СИЗО № 5 не принимают. Наверное, боятся зашифрованных посланий. Мне в камере очень помог купленный за деньги лицевого счета «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына. «Не верь, не бойся, не проси», – звучит в каждой строке. Это правильный совет. А книга в целом учит, как не верить, не бояться и не просить. «Архипелаг» донесет до Вас простые истину – Вам будут постоянно врать в ходе следствия; Вас будут постоянно запугивать; возможно, Вас будут избивать или пытать. Но пройти через это можно. При условии, что психологически Вы готовы к самому худшему, в том числе к смерти…
Советую выписать «Новую газету», в ней много актуальной информации о положении зэков, судебных процессах и т.д. «Новая» хороша еще и тем, что в ней нет угодничества по отношению к российскому режиму. Этого Вы неизбежно насмотритесь по телевизору (вспомнился анекдот из «чукотского» цикла: «Однако, боюсь консервы открывать»). Кроме того, в «Новой» публикуют неплохие обзоры книжных новинок. По ним можно ориентироваться, какие книги заказать для покупки.
Периодичность замены книг из тюремной библиотеки установлена принятыми Минюстом России Правилами внутреннего распорядка не реже одного раза в 10 дней. На практике этот норматив часто нарушается, особенно в период отпусков. Советую: пишите заявление с просьбой пояснить, когда проведут очередную замену книг. Или сразу жалобу на нарушение сроков.
Для совмещения приятного с полезным советую: запросить в тюремной библиотеке Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и утвержденные приказом Минюста Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы. И то, и другое Вам обязаны выдать – об этом прямо говорится в пункте № 13 минюстовских Правил.Виды интеллектуальной нагрузки с целью убить время желательно чередовать. Чтения и написания писем бывает недостаточно. Советую: закажите за деньги лицевого счета учебник иностранного языка, словарь и, в зависимости от уровня своей продвинутости в каком-либо языке «вероятного противника», художественную книгу на этом языке. Пополнение словарного запаса – не только способ занять время, но и хорошая тренировка памяти, что очень важно для находящихся в СИЗО.

Я, находясь пока под домашним арестом, собрал заранее все нужные для СИЗО вещи – провокаторские способности современных жандармов известны. О других способностях ничего хорошего сказать не могу.
Я жду приговора суда, чтобы продолжить обнародовать написанное или сознательно «уложенное» в память в камере СИЗО № 5 Краснодара. Возможно, придется подробно рассказать о применяемых ФСБ методах допросов, в том числе тайных, инструментах фальсификаций уголовных дел, об «идеологии» этих людей… Я пишу «возможно», потому что загадывать в будущее, даже самое близкое, гражданину России все труднее.