Анна Каретникова, зам пред ОНК Москвы
31 июля, Москва, Триумфальная площадь, очередная акция Стратегии-31. Стратегия не мертва, наверное, пока на ее акции выходит хоть один человек. Стратегия не мертва, но лучшие ее времена, надо признать, праздники общего единения в протесте, позади. Но есть еще люди. Бродят туда-сюда по площади под неизменное: «граждане и репортеры, не задерживайтесь на тротуаре, проходите, вы мешаете проходу других граждан. На тротуаре действительно толпы корреспондентов, то носятся в разные стороны, то замирают в ожидании, не устроит ли для них кто-нибудь свеженький аттракцион. Иногда устраивают. Вот выходит из метро Константин Косякин. Вот офицер милиции предупреждает его о неизбежном возмездии, а Косякин поясняет, что он — не организатор митинга.
Момент — и Конастантина Косякина уволакивают в автобус.

…Вот кто-то поднимает над толпой плакат или Конституцию РФ. За Конституцию сегодня не трогают. За плакат — уволакивают в автобус. Кто-то вяло скандирует, разбрасывает листовки, не повинуется. Всех в автобус. ОМОН идет и давит на людей, иногда из кучи сдавленных раздается мат или истошный визг.

Из транспорта задержанные общаются с народом, тот одобрительно скандирует. ОМОН давит на немногочисленную толпу. Та отступает и возвращается.

Мальчишки, как говорит Ксения Собчак, из ОМОНа.

Вот Женя Часовникова из «Солидарности», на ней по телу выведено: «31 — навсегда». Сегодня она на площади со слабовидящим Артемом Бузенковым, которого в 2009-м году осудили за участие в митинге, когда он 31-го числа шел в концертный зал. После моего и журналистов вмешательства суд отменил обвинительное постановление. Артем смеется: тогда-то взяли ни за что, а сегодня я хоть участвую… В руке у него — специальная тросточка, но Женя крепко его держит за другую руку.

Кто-то поджигает портрет Путина. В толпе замечен Гена Строганов.

Момент — Гена Строганов в автобусе.

Вот стоИт Вера Лаврешина с плакатом, призывающим Путина выпить яду, пока типа пулю не схлопотал. Это вроде как «уйди сам», видимо. СтоИт у цепей ОМОНа. Долго, долго ее не трогает ОМОН. Вера скучает. Но наконец приказ получен — Вера в автобусе.

Нас оттесняют на Брестскую — мы возвращаемся. И так много, очень много раз… Кого-то вырывают из толпы. Вот поднимают многочисленные маленькие плакатики «Путин зассал». Не очень мне нравится. ОМОНу тоже. В автобус.

Надоедает ходить. В «Ростиксе» набираемся сил. Едем в Басманный ОВД.

Мишин джип до ушей обклеен оппозиционной символикой. На развороте на Маяковской женщина из опеля чуть не наполовину высовывается из машины, кричит нам: «Молодцы! молодцы! Мы тоже за Ходорковского!» Приятно.

Басманный ОВД. Перед парадной дверью другоросс Игорь Щука. Ему почему-то сотрудник ЦПЭ Алексей Окопный вручил повестку в белорусскую армию. Изучаем.

На полу перед дежурной частью сидит Вера Лаврешина, непредставившаяся женщина, у нее сидячая забастовка. С сотрудниками полиции она не разговаривает, — но не беда, они хорошо знают Веру Лаврешину и составят протокол все равно.

Рядом на стуле дремлет оппозиционер Мичурин. Разговаривать с сотрудниками согласен лишь о банде, которая захватила власть в стране и прогоняет протестующих с площадей. При выгрузке из автобуса Мичурину вырвали клок волос. Он показывает его, достав из нагрудного кармана рубашки.

Сидит Юрий Емельянов. Стыдит сотрудников и понятых. Понятой: за что вы меня оскорбляете (подписывает протоколы, не читая). Я выполняю свой гражданский долг!
Мой коллега по ОНК Сергей Сорокин: ну вот, а Емельянов его выполнял на площади…

Офицер полиции: закон должен соблюдаться в любом случае. Правильный закон, неправильный — это мы через двадцать лет узнаем. А сейчас надо выполнять. Иначе никак…
Мы с Сорокиным: а слабО было согласовать митинг? Сейчас бы вышло двести человек, уже отмитинговало бы — и поехали б домой все Олимпиаду смотреть…
Офицер: а что ее смотреть? уже всё проиграли…
Я: да ладно, а дзю-до?
Офицер: вот только дзю-до… это Путин его пролоббировал. При Ельцине все в теннис играли, при Путине бороться начали. Медведев ничем не увлекался, при нем весь спорт завалили.
Емельянов: хорошо, что вы приехали, они б меня избили тут без вас. Судя по их настрою…Что вот у вас портрет Путина висит… повесили…
Женщина-сотрудник: ну так не смотрите на него!
Я: так он всё равно на нас смотрит!
Все смеются. Поянтые смеются.

Мичурин: запишите мое объяснение. В девяностые годы преступная банда захватила власть…
Понятой: ага, а еще раньше Русь насильно крестили…
Сотрудник: я не буду писать такое объяснение. Пишите сами.
Мичурин: вам нужно мое объяснение? вы и пишите.
Лаврешина: будете с глупыми вопросами приставать, без стендов останетесь. Я стенды вмиг разнесу!
Я: не трогайте стенды. Это не для сотрудников — для постителей. Информация, образцы заявлений…
Лаврешина: зонтик мне на две части сломали. Я им в автобусе занавески сорвала. А они мне — зонтик пополам. Отомстили за красненькую занавесочку…

Задержанный: я держал в руках кусок обоев. Офицер: а на нем что-то написано было? Вы правду пишите! Задержанный: да, было. Про Крымск.
Офицер: тогда и пишите — я держал плакат. Вы же за правду… А то так получается, кусок обоев, мол, я квартиру ремонтировал, на улицу вышел…

Скучает в отделе полиции участник создающейся партии 5 декабря Сева Чернозуб.

Забираем всех задержанных, выходим на улицу, с нами офицер, покурить. Благодарности, аплодисменты. Едем домой. Уже дома узнаю, что в Пресненском посадили в КАЗ Людмилу Николаевну Любомудрову, пожилую инвалидку с палочкой. Выбираться к ней уже поздно, звоним, подключаем правозащитников. Что ж, значит, недоработали сегодня. Плохо. Ну, вот такая в целом Стратегия-31.