В программе «Полный Альбац» на «Эхе Москвы» состоялась встреча с Борисом Немцовым.

В частности, говорил Немцов и о деятельности ОНК Москвы. Вот отрывки из этого интервью:

Б.НЕМЦОВ: … Теперь, что есть хорошее. Хорошее есть вот, что – благодаря Валере Борщову был принят важнейший закон об общественном наблюдении за тюрьмами и следственными изоляторами. И я вам должен сказать, что это привело к феноменальному положительному сдвигу. Причем, это говорю не только я, отсидевший там 15 суток, а это говорили люди, которые были и в Матросской Тишине, и в Бутырке, и во Владимирском централе сидели, и в Пресненском централе сидели, и так далее.

Действительно то, что правозащитники – а к нам приходили правозащитники, и Аня Каретникова к нам приходила, и Любовь Волкова, и сам Борщов пришел – правда, перед самым выходом, чем несказанно всех обрадовал, — это действительно изменило ситуацию. Потому что раньше это была пытка – просто пытка и все, от начала и до конца. Естественно, милиция выполняла свои обязанности, выполняла достаточно профессионально, жалоб у меня никаких на эту тюрьму нет – в отличие, кстати, от Тверского УВД, где просто полнейший беспредел — где пытка, по другому не скажешь.

Е.АЛЬБАЦ: Николай Санников, регулировщик: «С выходом, Борис Ефимович – были ли вы в учреждении, где содержались требования вставать и представляться при входе в помещение сотрудников? Если да, и в курсе ли вы, как другие туда попавшие, выполняли ли это унизительное требование?»

Б.НЕМЦОВ: дело вот, в чем – когда идет пересменок, у нас так — подъем в 6 утра, в 9 пересменок, когда команда надзирателей меняется, старая команда сдает дела новой команде, в том числе, арестованных должны освидетельствовать. В 9 раздавалась команда «перекличка», все вставали, называли свои фамилию, имя и отчество. Если честно – называл, и не вижу в этом ничего унизительного а что унизительного? Действительно, новая смена должна знать, кто находится в камере – ну, вот Немцов Борис Ефимович.

Е.АЛЬБАЦ: Менеджер Дмитрий: «Как к вам относились рядовые сотрудники органов?»

Б.НЕМЦОВ: Я так скажу – в тюрьме нормально, — так же, как ко всем. Вип-камер там нет, платных камер нет, — я сидел в общей камере, так же, как Лимонов и Косякин, так же, как и Тор – никаких привилегий для нас нет. И карцера нет, к сожалению, для Суркова. Там у всех более или менее все одинаковое. Там для бомжей отдельная камера – надо понимать, что еще есть проблема гигиены, поэтому бомжи в отдельной камере находится.

Е.АЛЬБАЦ: А душ есть?

Б.НЕМЦОВ: Да, душ есть, и можно ходить каждый день. И это, кстати, дело правозащитников. Вы удивитесь – это элементарная вещь, но это сделали наши правозащитники, и в нашем спецприемнике это неукоснительное было правило – это были самые счастливые мгновения. Там было два счастливых мгновения, одно – когда на прогулку можно было выходить, и я несказанно обрадовался, когда на стене дома из нашего прогулочного тюремного дворика, была видна стена другого дома, и вдруг я увидел огромный баннер, гигантский, на котором было мое лицо и лицо Лимонова, и написано «слава героям» — и я вдруг понял, что нас поддерживают. И вообще то, что огромное количество людей приходило нас поддерживать – это, конечно, всех арестованных очень сильно вдохновляло. И политических неполитических, — все только об этом и говорили. Персонал профессиональный, нормальный, действовали по инструкции.

Радио «Эхо Москвы»