До истечения полномочий семи членов ОНК-1 Калужской области осталось 3 дня.

По моей просьбе региональный УПЧ собрал всех членов ОНК-1, чтобы поблагодарить за общественную работу в течение 2 лет.

Моя идея в обращении к УПЧ была глубже, чем он её осуществил: поскольку уже назначен новый состав ОНК-2, но ещё не истекли полномочия ОНК-1: пригласить на встречу и тех, и других. Но я писала, калужский омбудсман — чиновник, и по этой причине подвержен бюрократии: сказал, мол, пока мандаты членами ОНК-2 не получены — приглашать их не буду.

Считаю калужский УПЧ в этом случае неправ. Аналогия: когда рождается в родильном доме мальчик, и первые три дня у него нет свидетельства о рождении, где написано, что он — мальчик: от отсутствия у него документов, он мальчиком не перестаёт быть! Точно так же, и с членами ОНК: мандатов у них нет, но членами они уже назначены.

Дискуссия по этому поводу, на самом деле, была многосторонней и бурной: председатель ОНК-1 пожаловалась на меня рег.УПЧ :))
Именно тогда и «родилась»из уст рег.УПЧ такая, вот, экспрессивная фраза: «ни чеченцев, ни сынов!»

Встреча проходила — по словам самого УПЧ в его «уютном кабинете», на первом этаже администрации губернатора. За овальным респектабельным столом (тут у меня, может быть, не совсем уместные мысли появляются: я бывала в «аквариуме» г-жи Марголиной, мне подробно рассказывали сотрудники рабочий аппаратов о своих офисах в Ек-бурге и Липецке; поэтому у меня сложилось мнение: в каком кабинете УПЧ работает, так он и работает; калужский: «по мере возможностей» — его собственное выражение; печалюсь, что калужский УПЧ ни разу за два года не съездил с правозащитниками в совместные инспекции в МПС, как, например, это делают постоянно свердловская, пермская и саратовская омбудсвумены).

Сегодняшняя встреча длилась час: Уполномоченный по правам человека Калужской области зачем-то рассказал членам ОНК-1 (у которых срок полномочий, повторю: истекает через 3 дня) — о «социальных лифтах» системы ФСИН; о том, что он получил письмо от Лукина по мониторингу «психушек»; каждый из членов ОНК-1 подвёл общий, а потом и личный итог работы: дама – сотрудница государственного детского дома рассказывала о том, что работа в ОНК обогатила её личный опыт; ветеран Второй мировой начал было витиевато рассказывать как он читал стихи студентам Бауманского университета, но закончил тем, что откупорил бутылку, и все присутствующие выпили по бокалу шампанского за окончание работы ОНК-1. Моё мнение: в Калужской области, к сожалению, мы за два года даже ни на шаг не приблизились к «Минимальным стандартам обращения с заключенными», и работы – особенно в калужских тюрьмах – не початый край: эти «авгиевы конюшни ГУЛАГа» придётся чистить усилиями ещё не одного поколения и правозащитников, и других калужских общественников. Рег.УПЧ поддержал мою мысль, что нужно как можно шире открывать доступ гражданскому обществу в тюрьмы; так же сказал, что по его мнению, поскольку в Калужской области — исключительно мужские колонии, уже одно то, что почти 7 тыс. калужских заключенных хоть иногда видели 4-х приличных женщин в зонах — уже большой плюс.

УПЧ наградил 3 членов ОНК-1 благодарственными письмами.

Любовь Элье