Валерий Борщев, глава комиссии правозащитников, детально изучившей обстоятельства гибели Сергея Магнитского в СИЗО, попросил учесть ее выводы перед премьерой ленты о юристе Hermitage

27 апреля в Европарламенте должен был состояться премьерный показ фильма, посвященного делу Магнитского, в котором режиссер пересматривает итоги расследования, проведенного Общественной наблюдательной комиссией сразу после смерти юриста фонда Hermitage. Показ был отменен организаторами за 10 минут до начала. Сразу после этого состоялась пресс-конференция режиссера Андрея Некрасова и организатора показа евродепутата Хайди Хаутала. Они настаивали на том, что причиной срыва стало давление со стороны Уильяма Браудера, генерального директора фонда Hermitage, по делу которого был арестован Сергей Магнитский. Браудер отменил запланированный брифинг в Европарламенте, где, как следовало из приглашений, собирался говорить о «российской пропаганде» в фильме Некрасова.

Режиссер-документалист известен своими фильмами: «Бунт. Дело Литвиненко», «В поисках путинской России», «Недоверие» (о взрывах жилых домов в Москве осенью 1999 года).

Андрей Некрасов признавался, что фильм о Магнитском перевернул его сознание. Толчком послужили сканы оригиналов разоблачительных показаний юриста, из которых он якобы понял, что никакого разоблачения не было. Адвокаты Браудера направили письма телеканалам, поддерживавшим съемки этого фильма, и самому режиссеру с предупреждением о том, что их ждут многомиллионные иски за фальсификацию фактов. Некрасов заявил, что готов судиться с Браудером. А пока фильм объявлен к показу 3 мая по немецко-французскому каналу ARTE и NBC Universal.

Накануне премьеры к президенту и главному должностному лицу этой компании Стиву Бурке обратился с письмом известный правозащитник, бывший в то время председателем Общественной наблюдательной комиссии Москвы, осуществляющей контроль за соблюдением прав человека в местах заключения, — Валерий Борщев. Валерий Борщев прислал это обращение и в «Новую газету».

Валерий Борщев,
глава ОНК Москвы (2009), член ОНК Москвы:

«В начале фильма режиссер рассказывает общепринятую версию про жестокие условия содержания заключенных и Сергея Магнитского, в частности, и вдруг во второй части приходит к тому, что ничего в них особенно жестокого не было, камеры были нормальные, никто его не избивал. Эта утверждение и побудило меня написать письмо.

Фильм перечеркивает все, что сделала наша комиссия. Да и при чем здесь мы? Это же Следственный комитет завел дело против замначальника по лечебно-профилактической части «Бутырки» Дмитрия Кратова и акт нашей комиссии приобщил к делу. Мы давали показания, у меня даже очная ставка была с врачом «Бутырки» Ларисой Литвиновой. Наше расследование шло нормально, пока не убрали следователя Марину Ломоносову.

По закону об общественных организациях мы не могли заниматься самим делом, занимались только условиями содержания, пытками, неоказанием медицинской помощи, насилием, приведшим к убийству. Мне ведь потом говорили откровенно, что таких камер, в которых сидел Магнитский, больше нет (их перестроили), тюремные начальники признали, что все эти помещения носили пыточный характер.

Поэтому я могу говорить только в рамках своей компетенции, но здесь заявляю твердо: фильм не отражает истинного положения вещей в части содержания Магнитского, раз в нем они признаются «нормальными»