Уполномоченный по правам человека в Челябинской области Алексей Севостьянов, после посещения ИК-2, где более 80 осуждённых порезали, недавно себе руки в знак протеста, в своём блоге, назвал причину этого массового акта членовредительства. Местный омбудсман пояснил, что произошло это в силу сложившейся негласной, тюремной традиции.

«Основная причина — это питание вместе с заключёнными, так сказать, «не той касты» в одной столовой. Не считаю, что это является нарушением прав человека — совместное питание, — написал Алексей Севостьянов в Живом журнале. — Мы договорились с руководством ГУФСИН, что сейчас прорабатываются варианты решения проблемы, и мы нашли поддержку в этом вопросе, что будет применяться одноразовая посуда. Сама же колония может обеспечить себя такой одноразовой посудой и штамповать эту посуду непосредственно в колонии. И тем самым закрыть этот вопрос«.

По словам омбудсмана, факты избиения осуждённых не подтвердились. Жаловавший на рукоприкладство мужчина был осмотрен заслуженным врачом России, членом комиссии по помилованию, который не зафиксировал следы побоев.

«В заключении ещё раз хочу подчеркнуть, что проблема с посудой является надуманной и нарушений прав человека здесь нет. Наоборот, если администрация пойдёт на прямое разделение, то будут нарушены права тех людей, которые уже и так страдают«, — подытожил Севостьянов.

Позволю себе скромно порассуждать на эту тему.

Думаю, здесь вопрос ответственности и, если угодно, правопреемственности ФСИН, ГУИН, ГУИТУ, ГУЛАГ.

Ведь эта система, система деления на касты, формировалась не одно десятилетие и, скорее всего, вполне сознательно.

По разным причинам.

И потому, что в общей идеологии Совдепии достаточно своеобразно укладывались такие термины как «гуманизм к ближнему», «милость к падшим». Если точнее – укладывались плохо или откровенно иезуитски. Например, чай считался, чуть ли, не наркотиком и был, фактически, запрещен.

И потому, что тюремным операм все эти блатные понятия были больше нужны, чем НЕ нужны («Разделяй и властвуй»). И когда, несколько лет назад, началась (точнее – продолжилась с «особой силой») борьба с этими понятиями, то она ничего общего не имела, по моему представлению, с мудрым, государственным, тщательно продуманным и взвешенным подходом. Так, очередная кампания, для очередной галочки. Понятно, что кампанейщина никак не может способствовать достижению реального результата.

Но, «возвращаясь к нашим баранам». Должна быть ответственность государства за все то, что «накосяпорили» предшественники. Это как в ситуации со взятками гаишникам, например. Можно, вдруг, в одночасье, решить – «Все. Отныне, на дорогах российских должны стоять ангелы во плоти» и, толкаясь как слон в посудной лавке, начать ловить взяточников. Не думая о том, что сознание людей в погонах (и автомобилистов) таким образом, вряд ли изменишь одномоментно.

Можно «решить вопрос» с нарушением прав вышеуказанной категории осужденных путем введения одноразовой посуды. И что? Таким образом, оправданность этой самой кастовости будет, фактически, зафиксированна высокими мужами. Ну как же – приезжала высокая проверка, убедились, что касты неприкасаемых существуют и ввели одноразовую посуду. Чтобы не дай Бог кто-то, в дальнейшем, «зафоршмачился».

Нужны ли тут риторические вопросы о том, почему никто не желает озадачиваться этой проблемой на более высоком уровне? О том, что вопросы инерционности сознания, негласных традиций, въевшихся и зацементировавшихся в сознании людей намертво, не решить кавалерийскими наскоками. Что здесь должна быть проведена большая, комплексная работа. С привлечением ученых и специалистов высокого класса – социологов, психологов, культурологов.

Когда разговариваешь с некоторыми ортодоксами-заключенными и видишь как на некоторые вопросы, по этой теме, они начинают глубоко задумываться, то особенно четко выступает необходимость работы «щательней». Ведь это, всего лишь, на мои вопросы они так задумчиво реагируют. А, ежели б, ученые работали? Работали с максимальным уважением и к чужим предрассудкам и к чужому праву на ошибку…

Борис Пантелеев,
Комитет помощи заключенным,
Санкт-Петербург