21 июня на радио «НИКА-FM» состоялось ток-шоу с участием калужских правозащитников: гражданского активиста — члена Наблюдательной комиссии Калужской области\ОНК Любови Мосеевой-Элье и государственного правозащитника — сотрудника рабочего аппарата калужского омбудсмана Владимира Набиркина.

Изначально я ставила своей целью не растекаться «мъслию по древу», а сконцентрироваться на 2-3 актуальных темах.

Тематика была выдержана: поговорили:

1. о калужском следственном изоляторе\СИЗО-1, которое лишь на шесть лет моложе московской Бутырки; но которое напрочь сожрал грибок за 236 лет; об отвратительных условиях содержания там, в т.ч. о плохом питании, об отсутствии нормального прогулочного дворика в условиях зажатости городскими кварталами многоэтажек и т.д.

Высказала я мысль о строительстве в Калужской области вместо тюрьмы — нового Центра по реабилитации и реинтеграции заключенных (п.28 Решения ЕСПЧ дело Джаксыбергенов против Украины).

2. об иностранцах/ИГ, которые судом лишены свободы передвижения, о том,
что права у иностранных граждан есть, а реализовать они эти права не могут: ни на
свидание, ни на передачи, ни на переводчика и т.д.

3. об ОНК и Общественном Совете, который при калужском УФСИН — «лишь
для проформы» существует (это сказал сотрудник раб.аппарата омбудсмана.
Немного поговорили о социальных лифтах.

В студии было два звонка. При чём, один из колонии № 3 (рецидивисты на
строгом режиме!): у ЗК были две жалобы:

- по УДО (ЗК — отец 4-х детей жаловался, что суд принял несправедливое
решение в отношении него).

- было пожелание, чтобы члены ОНК как можно чаще посещали ИК № 3.

- так же был звонок про амнистию: будет ли в ближайшее время? Когда была в последний раз? Сколько ЗК было освобождено?

Я так поняла, что эти звонки в студию – организовала пресс-служба УФСИН: без них разве бы дали какому-то ЗК позвонить из зоны в радиостудию? Поэтому УФСИН, хоть и отказался от участия в прямом эфире на радио, но подспудно, скрыто, всё-таки участвовал, как мог.

К осени калужская радиостудия приобретёт соседа — новую, современную телестудию (думаю, это связано с выборами в ГД ФС РФ), и нас пригласили уже на одно из будущих ток-шоу по тюремной тематике.

Моя младшая дочь — мой самый строгий цензор, сказала, что я в эфире «была в своём репертуаре»:
- излишне частила, как пономарь;
- порой пыталась прервать собеседника.

А я всего лишь хотела вызвать коллегу на диспут-спор, чтобы правозащитная тюремная тематика была интересна и понятна любому калужанину-слушающему радио.