6 октября в аэропорту Пулково был задержан правозащитник из Сыктывкара член общественной наблюдательной комиссии республики Коми Игорь Сажин.

Размещаем его рассказ о том, как это происходило.

Вчера под вечер решил слетать в Мурманск, пообщаться по поводу прав человека с местными правозащитниками и различными представителями власти. После прилета самолета в Питер в самолет зашел человек в сугубом штатском и не представившись, не объяснив причины своего захода в самолет стал проверять паспорта у всех сидящих в салоне.

Я сидел в самом хвостике.

Добредя до меня молодой отреагировал на мой запрос о том, кто он и что он вообще здесь делает. Молодой человек сказал, что он старший оперуполномоченный ОБЭП и что мне как Сажину Игорю Валентиновичу, на что указывает паспорт, должно пройти за ним из самолета.

Я шел с вещами, глупо улыбаясь по сторонам. Мне так и казал, что все сидящие в самолете смотрят на меня и четко осознают, что некий человек в штатском, человек из интересных служб (другим ведь он не представлялся) ведет пойманного прилюдно врага народа.

Пройдя сей длинный пусть позора я вышел на свежий воздух, где обнаружил два больших автобуса для пассажиров. Милиционер меня попросил пройти ко второму огромному автобусу и мы вместе в полном одиночестве поехали к аэропорту.

На всем протяжении дороги я задавал старшему уполномоченному только один вопрос: «А в чем собственно говоря дело», на что старшой, высоко подняв голову заявлял, по старой, старой, милицейской привычке, что я обо всем узнаю на месте.

Зайдя в аэропорт мы тут же направились глухими и длинными коридорами в помещение транспортной милиции. В помещении уже сидели человека 4 человека азиатской наружности, завидев которых старший уполномоченный почему-то очень порадовался. Он воскликнул: «Ага, вот они».

Тем не менее уполномоченный стал заниматься не азиатами, а мной. Он открыл один из глухих кабинетов, в котором не горел свет и бросил появившемуся из глубины милицейской комнаты молодому человеку с погонами главстаршины, что меня надо препроводить в комнату и охранять.

Я зашел внутрь и стал ждать. Сидел я не долго, но, коратая время, достал сотовый и стал его разглядывать соображая о необходимости вести запись. Тут в комнату зашел уполномоченный и сделал замечание, что я остался в кепке. Я смиренно снял кепку.

- Так в связи с чем я здесь.

- Вы внесены в списки экстремистов.

- Да?

- А вы не экстремист?

- Да вроде нет.

- Нам прила телефонограмма из ФСБ, что внесены в списки экстремистов и что вас надо опросить.

- Во как.

На столе, под рукой уполномоченного лежала тонкая факсовая бумажечка, на которую он поглядывал, видимо понимая всю нелепость положения.

Тут он заметил, что поигрываю телефоном и попросил меня не снимать, не звонить и не слать СМС-ки. Я поинтересовался — а почему это так нужно. На что получил ответ, что там будем мне лучше. Разговор получался какой-то мутный и я сказал, что пока ничего делать не будут и демонстративно отправил телефон в карман.

Дальше милиционер пояснил мне, что сейчас он меня опросит, а потом сообщит тем людям из ФСБ, которые прислали телефонограмму и уже потом они приедут и решат что со мной делать. Я стал прикидывать сколько это займет время и понял, что я могу опоздать на самолет в Мурманск, который должен был взлететь через полтора часа.

Милиционер стал задавать мне вопросы о том кто я такой, где живу, образование, где работаю, состою ли в политических партиях, куда я еду, и что я там будут делать.

В конце концов он опять огорошил меня вопросом:

- Вы не экстремист?

- А вы что думаете, что если бы здесь сидел экстремист, он бы себя признал таковым?

- Вы не экстремист?

- Нет, наверно — заявил я, все больше и большое осознавая, что я что-то про себя не знаю и видимо где-то во сне вытворяю что-то экстремистское, так до конца и не понятое.

Разговор закончился тем, что милиционер распечатал бумажку с моим опросом и предложил мне ее подписать. В шапке бумажке было написано что-то про милицию Санкт-Петербурга. Далее слово «Опрос», а дальше все что я говорил этому молодому человеку. Я подписал. И потом был препровожден в комнату ожидания, где сидели 4 человека вызвавших большой интерес у уполномоченного при входе в комнату. Потом эти четверка перекочевали в комнату, где опрашивали меня, куда тут же ушел ОБЭПовец. Дверь закрылась и остался в одиночестве.

За моей спиной, за стеклом сидели три милиционера и что-то бурно обсуждали, одна из милиционеров была миловидная девушка. Один из милиционеров вышел и попросил у меня паспорт. Я отдал паспорт. И стал ждать.

Милиционеры, что-то обсуждали очень громко, куда-то звонили. Сначала у них что-то не получалось. Но потом они дозвонились и были этому рады. Потом за моей спиной послышались слова — отпускай, отпускай, у него скоро самолет.

Появился милиционер с погонами главстаршины и вернув мне паспорт сказал, что все кого заводят в комнату транспортной милиции они фотографируют. Я ухмыльнулся и сказал, что это для меня ново.

- Ну что вы, для вас это не ново — вдруг заявил милиционер.

- Да нет, ново, меня еще никогда в жизни не задерживали.

- Да нет, это для вас не ново — продолжал повторять милиционер прося меня встать то в фас, то в профиль, то скосить глаза.

Я забрал портфель и попросил главстаршину сказать мне фамилию того уполномоченного, который меня допрашивал. Главстаршина отвел меня к уполномоченному и тот представился еще раз — Тимур Тетрусов.

Потом мы с главстаршиной пошли на выход и тот вдруг сказал, что они вынуждены так поступать, потому что это приказ. Я согласился, что у них такая работа и пошел на самолет. Времени до отлета оставалось совсем не много.

Еще один комментарий от Игоря Сажина:

То что власть начинает относить к экстремистам людей стоящих вне политических игр и вне политики — это показатель. Т.е. власть очень сильно стало бояться гражданского общества. Экстремизмом уже считается даже не покушение на власть, а действия следующего характера:

1. Публичная критика власти даже без стремления к власти — экстремизм
2. Опонировать решениям власти, с попытками доказать не правильность действий власти — экстремизм.
3. Мониторинг деятельности власти с установкой на выяления ошибок и коррупции — экстремизм.

Вообще экспертная деятельность в областях явно ошибочных решений власти не санкционированная властью — это экстремизм. Я имею например экспертность в области Кавказа, в области выборов, в области ресурсного обмена. Там где власть терпит фиаско за фиаско, деятельность независимого эксперта, эксперта по заданию общества — это экстремизм.

Т.е. где-то там в глубине принятия решений сидит какой-то человек у которого есть набор признаков, по которому можно делить людей на экстремистов и не экстремистов. И похоже данные признаки стал расширять и скоро ячейка будет такой мелкой, что все большее и большее число граждан начнет попадать в эти сети.

А дальше уже и ячейка ловли не будет играть ни какой роли, потому что чем меньше ячейка тем все ниже и ниже качество принятия решений. И уже скоро ваш сосед будет определять подходите вы под ярлык экстремист или не подходите. А это может зависть и от того, что у вас квартира больше чем у него или жена красивее чем у него и вас надо устранить с вектора устремлений.