Сегодня при посещении калужского СИЗО-1 мне
было отказано в проносе через КПП фотоаппарата Nicon, о котором я
заявляла в уведомлении, со ссылкой на … Решение ВС по делу
Шимоволоса.

Я намерена готовить очередную жалобу в прокуратуру по факту запрета
проноса.
Я уже писала, что многократно пыталась пронести через КПП калужского
СИЗО-1 фотоаппарат, который у меня совмещён с мобильником.
Мне всякий раз БИОР, сопровождающий нас, отказывал со ссылкой на то,
что мобильник проносить запрещено, а фотоаппарат можно.
Я взяла кредит, и купила Nicon. Сегодня запретили проносить и Nicon.

Нас так же сопровождала Уполномоченный по правам заключенных
(подполковник А.Никулина), которая сказала: «мало ли где фотографии
могут быть размещены».
Т.о. констатирую: тюремная система (в Калуге) за почти четыре года
работы ОНК — по своей открытости и доступности для общества — не
сдвинулась ни на йоту :(

В уведомлении я писала, что фотоаппарат мне нужен для фиксации
возможных телесных повреждений у жителей Чечни, подозреваемых в
незаконном хранении оружия. Тем более, что чеченцы были задержаны 24
мая, а помещены в СИЗО-1 только 01 июня: сутки они находились в УФСБ,
которое их задерживало, потом несколько дней в ИВС (у нас в Калуге
хорошее ИВС, с приличным обслуживанием и питанием, там даже тапочки
разовые мягкие и тёплые выдают).

В присутствии тюремного фельдшера я осмотрела одного из подозреваемых
чеченцев, попросила его раздеться (при жаре в Калуге в + 23 град.,
житель Чечни всё равно поверх майки надел ещё и толстую футболку),
осмотрела кожные покровы до пояса: всё было чисто. Клиент на побои со
стороны УФСБ и полиции так же не жаловался, фельдшер подтвердила, что
при приёме в СИЗО-1 никаких следов насилия зафиксировано не было.
Второй чеченец от осмотра отказался, но на него при этом надавил БИОР,
который куда-то явно спешил по своим делам, и мы (ОНК) ему явно
мешали.

Нашли, что:

1. в небольшой комнате приёма передач было очень много народа, в т.ч.
несколько детей, а духота стояла неимоверная, т.к. окон в этой комнате
нет, а кондиционер имелся, но не работал; я сделала надпись в книге
жалоб; дополнительно обнаружила, что книга эта ведётся неправильно:
записи делаются непонятно как, и ответы на жалобы даются тоже не
понятно;

2. в камере No. 118 не работает вентиляция, и 4 сокамерника плохо себя
чувствуют из-за этого; когда я зашла в эту камеру, мне в лицо пахнул
сильно неприятный запах; БИОР же (Сергей Николаевич) уверяет, что
вентиляцию перекрыли сами заключенные, якобы им так удобнее по трубам
воздуховода передавать записки …

3. в камере No. 115 посетили бывших сотрудников правоохранительных
органов: жалоб у них не было: эта камера их всех имеющихся самая
оборудованная: есть большое окно, в камере светло, есть телевизор с
внешней (на крыше) антенной, сантехника работает, полочки для
принадлежностей — так же светлого тона, камера отделана светлой
керамической плиткой (в отличии от только что отремонтированной камеры
на 1-м этаже изолятора, где все: стены, окна, шконки, скамейка,стол,
ограждение туалета и входная дверь выкрашены в густо-коричневый,
неприятный цвет.

3. в камере No. 135 у заключенного Ч., который содержится уже больше
года в изоляторе, обнаружен лишай. Так же приговор по делу о
мошенничестве в отношении осужденного Ч. вступил в силу, но он, по-
прежнему, уже больше месяца находится в изоляторе: документы из суда
до сих пор почему-то не пришли. При этом, выяснилось, что калужанин
Ч., осуждённый на 7 лет и 4 мес. («потолок» санкции по этой статье =
10 лет) не сможет по каким-то причинам отбывать наказание в домашнем
регионе. Для примера, его подельника по фамилии Точиев, вообще,
силовики «упекли» на особый режим (а обвинялись подельники по статье
«мошенничество»). И перелимита, вроде бы в КО нет. Какая-то странная
ситуация в этом деле …

4. проверили мы с коллегой Андреем Львовичем камеру No. 121, где так
же
содержится чеченец Б., который отказался общаться с членами ОНК (думаю
потому, что русским языком не очень хорошо владеет, а мы по-вайнахски
не разговариваем; переводчиков у калужского УФСИН нет НИКАКИХ (!)
Ни первому, ни второму чеченцу не разрешают отправлять письма домой, в
Чечню, т.к. ребята-чеченцы не знают своего почтового индекса, а
индекса им никто не говорит. Так просто-запросто в калужском СИЗО-1
нарушается право заключенных на информацию.

5. посмотрели хоз.отряд, ту его часть, где отбывают наказание женщины:
их всего 6, работают уборщицами и на хлебопекарне (3 чел.; день-через
два режим работы). Условия отбывания наказания там терпимые, но явно
могли бы быть лучше, если бы в Калужской области был построен новый
изолятор вместо древнего 1777 г.постройки.
Предложили начальнику СИЗО-1 сменить женщинам койки, убрать двух-
ярусные шконки и поставить обычные беленькие, как в домах отдыха или
больницах. Начальник СИЗО А.Титов пожаловался, что приходится
сокращать хоз.обслугу, прежней возможности заработать внебюджетные
деньги уже нет.
Слова нач.СИЗО подтверждает объявление у входа в КПП о том, что
учреждение продаёт вольному населению г.Калуги поросят на откорм.
Но, например, я, зная, что в тюрьме «гуляет» туберкулёз, а кормят
тюремных поросят отходами от тюремного стола, никому бы не советовала
этих поросят покупать; ни в каком виде.