Я уже писал об организации труда в ИК-13 Свердловской области. Тогда меня смутил размер оплаты труда и наличие сторонних заказов, которые обеспечивали не только сам процесс производства сырьем, но и стабильный сбыт продукции. Интересно, а при организации такого же ферросплавного производства какова бы была себестоимость по статье — оплата труда. Интересно, какой доход получает колонии и лично работники ИК и ГУСИН. Правду здесь найти не получится, но факт останется фактом — рабский труд осужденных в колониях является существенным источником прибавочной стоимости, которая, как я думаю, далеко не всегда оседает на расчетных счетах колоний.

История ГУЛАГА показывает, что формирование трудовой армии «бесплатной» рабочей силы являлась одним из основных источников успехов СССР в индустриализации 30-40-х годов XX века, восстановлении народного хозяйства после Великой Отечественной войны. Эти стороны истории довольно полно изучены, так как в эти периоды существовали «знаковые» стройки. Период после 60-х годов изучен меньше. Именно с этого периода оценка значения труда осужденных в СССР и «новой» России становится не доступной для изучения. Возникает вопрос, почему? Ответ кроется в современном состоянии «тюремной» экономики. Миллиардные бюджеты на содержание осужденных соприкасаются с непрозрачностью колониальной экономики, что создает благоприятные условия для процветания воровства и коррупции.

«Исправление трудом» становится идеологической панацеей, приносящей теневые доходы сотрудникам ФСИН. В этой «теневой» экономике задействованы не все, а только «близкий» круг. Остальные вынуждены «зарабатывать» другими «доступными» способами, продавая сотовые телефоны, права на свидания и УДО. Иерархия выстроена жестко, как и положено в военизированных подразделениях. Именно экономическая составляющая движет систему ФСИН, вынуждая осужденных и их родственников искать способы финансовой помощи пенитенциарным заведениям. О благотворительности и благотворительных взносах кто не слышал?

Поэтому совершенно правильно пишет Дмитрий Рожин, Председатель ОНК по Свердловской области, в посте «Вот и ответ почему во ФСИНе препятствуют развитию института общественных наблюдателей», увязывая проблемы общественного наблюдения в местах лишения свободы с экономикой этих мест:

«В статье Made in ФСИН достаточно определенно отражены проблемы труда, организованного в колониях, которые весьма часто поднимаются на различных уровнях власти и в прессе на протяжении прошлого года. С тех пор от ФСИНовцев мы не услышали ничего внятного о причинах такого явления и как с ним бороться. Как минимум в этом усматривается халатность связанная с пренебрежением к трудовому законодательству — однако надзорные и контролирующие органы молчат. Нужна реформа и не на бумаге. Менять нужно все и во ФСИН и в прокуратуре и в судах. Общественные институты контроля есть, надо просто, чтобы их не просто слышали и пропускали мимо ушей, а слышали и устраняли проблемы, которые обществу не нравятся…»

Достоверную информацию о производственных и хозяйственных процессах в ФСИН пока получить не удалось. Думаю, что в данном вопросе нужно идти от частного к общему. Видимо, придется сначала изучить внимательно экономику одной колонии, чтобы выработать методологию оценки. А затем уже переходить к обобщению данных. С какой бы колонии Свердловской области начать?


На фото общественные наблюдатели Василий Рыбаков ribakov и Александр Аникин msalexandr17 в цехе промышленной зоны ИК-13.

Александр Аникин
ОНК Свердловской области